«У нас больше нет дома»: во что война превратила прифронтовое село Никишино

«У нас больше нет дома»: во что война превратила прифронтовое село Никишино

Мою покойную прабабушку при жизни беспокоил один вопрос: кто после ее смерти будет жить в ее доме. Как оказалось никто… Война уничтожила не то чтобы дом – всю деревню до основания.
Никишино – населенный пункт в Шахтерском районе Донецкой области, который в настоящее время пребывает под контролем самопровозглашенной «ДНР».
На протяжении зимы 2015 года через это село проходила линия фронта. В результате военных действий Никишино было полностью разрушено. Оставшиеся в живых местные жители покидали свои дома и искали приют в приближенных городах – Шахтерске, Торезе, Снежном. До войны здесь проживало более 800 человек.
После 4 месяцев ожесточенных боев в Никишино целостные дома можно было сосчитать на пальцах. Даже у моих родственников, по отдельности имевших три дома в разных частях населенного пункта, не осталось ни одного цельного.
Именно дом моей прабабушки, расположенный почтина окраине села, стоял в прямом смысле за спинами украинских военнослужащих. Перед его крыльцом они соорудили и обустроили блиндаж, и, по-видимому, им же принадлежит надпись на стене– «Слава Украине».От милого дома прародителей, когда-то наполненного радостью и детским смехом, сегодня осталась лишь кучка пепла.
Когда начиналась война, мои тетя и дядя, как собственно и все остальные,не верили и не понимали всего масштаба происходящего. Жители деревень все равно намного теснее привязаны к земле и хозяйству, нежели городские жители. Поэтому во время совершения первых взрывов и выстрелов они сели в машину, думая, что вечером вернутся домой,и даже ворота закрыть забыли. А вернулись они в родные места только спустя месяц.
За это время село поделили на два военных лагеря. В одной части деревни свои позиции занимали ВСУ, в другой – «ДНР». Как-то в один из февральских день «доброе» ополчение разрешило местным жителям вернуться домой за вещами, но с условием предъявления на блокпосте непосредственно прописки в Никишино.
Картина, которую увидела моя тетя по возвращению, была не из приятных. В ее доме ополченцы устроили штаб: обустроили ночлег, с помощью трансформатора пользовались электричеством и даже без стеснения носили зимнюю одежду хозяев. Забирать особо было нечего, все, что «криво» лежало, уже давно стало владением кого-то другого. В основном грузили в машины мешки с картошкой, купорку, сохранившиеся части мебели, кухонную посуду и одежду.
Были среди местных и такие, кто за четыре месяца ни разу не покинул родное село. Люди без света жили в подвалах, питались консервациями и каждый раз содрогались от любого шума и шороха. Иногда едой и водой с ними также делились военнослужащие, которым продовольствия привозили  волонтеры.
И вот наступило, как громко вещалось по всем сепаратистским СМИ «долгожданное освобождение» Никишино, вот только освобождать там было уже нечего, кругом руины: ни домов, ни столбов, ничего.
Ранней весной постепенно начали возвращаться люди. Никишино стало информационным объектом не только для местных, но и зарубежных СМИ. Благодаря этому, людям со всевозможных организаций присылали гуманитарную помощь – продовольствие и строительные материалы. Правда, когда у тебя нет дома, мешок цемента и несколько досок не помогут, –  шутила моя тетя.
В начале лета в деревне провели электричество, люди начали прочищать колодцы и выгребать из дворов мусор. Из местных некоторые даже умудрились посадить на огороде картошку, а кто-то побоялся – слишком велик был риск наткнуться на мину.
У моих родственников неповрежденной осталась только летняя кухня, в которой они собираются прожить предстоящую зиму. Никакие просьбы и уговоры не смогут переубедить их покинуть родное село. Я понимаю, что можно очень сильно любить свой дом, но обломки жилья полюбить невозможно. Тем более, что в соседнем городе люди, перебравшиеся в другую область Украины, предложили моим тете и дяде жить в доме на протяжении всей зимы с условием оплаты только коммунальных услуг. В ответ – отказ.
Трудно осознавать, что дом, в который ты приезжал летом в гости, в котором хранились только хорошие воспоминания, бесследно исчез. Еще тяжелее – видеть это собственными глазами.
Говорят, что люди остаются живыми, а воспоминания настоящими, если они хранятся в нашей памяти. Красная фарфоровая чашка в белый горошек и небольшой портрет моей бабушки в позолоченной рамке – все, что осталось от жизни моих прародителей.

 

Источник: Надежда М.

Галерея изображений

Добавить комментарий

Система Orphus